— На взгляд дилетанта. Но даже самый дремучий искусствовед знает, что акварельные рисунки делаются на специальной бумаге, и никогда не назовет акварель холстом.
— Да? А я и не знал ничего такого, — расстроился Глум.
— Ничего страшного, в полицейских академиях такого не проходят, — успокоил его инспектор и тут же предложил: — Ну что, посмотрим другие картины?
— Нет уж! — отрезал Глум, в последний раз оглянувшись на соблазнительную купальщицу. — Хватит с меня искусства. Лучше уж я куплю Матильде горные лыжи.
И он решительно зашагал к выходу из парка.
НОВОГОДНЕЕ ДЕЛО
Судьба не раз поворачивалась к инспектору Боргу спиной, но после того, как ему выпало дежурить в полицей-ском управлении в новогоднюю ночь, он понял, что она отвернулась от него навсегда, и не ждал от жизни ничего хорошего. Поэтому, когда в 23.30 в комнате, которую Борг делил с сержантом Глумом, раздался телефонный звонок, он приготовился к самому худшему.
— Отдел расследований, — вяло буркнул Борг в трубку.
— Продажная двуногая обезьяна! — внезапно обрушился на него поток замысловатых ругательств. — Безмозглый полицейский таракан! Вонючая служебная каракатица! Шелудивый…
Ничуть не удивившись, инспектор с самой любезной улыбкой передал трубку неунывающему Глуму:
— Кажется, это вас.
— Кто там? — деловито поинтересовался у него сержант, забирая трубку. — Матильда?
— Да нет, какой-то биолог, — уклончиво ответил Борг, с интересом наблюдая за реакцией напарника.
— Биолог? — захохотал Глум. — Да у меня всегда была двойка по биологии. Слушаю! — рявкнул он в трубку, продолжая улыбаться.